Виктор Лысенко (Рокетбанк): «Два года назад я говорил, что нужно бежать в Европу»

На этой неделе банк «Открытие» объявил о покупке сервиса для дистанционного банкинга «Рокетбанк». Так предприниматель Виктор Лысенко во второй раз в жизни продал свою компанию. Шесть лет назад американский купонный сервис Groupon купил российского клона Darberry, одним из основателей которого он. Cумма той сделки, по оценкам «Ведомостей», могла составить $50 млн. «Секрет» поговорил с Лысенко о том, как создавать банковские продукты в России, что теперь будет с «Рокетбанком» и чем сам предприниматель займётся дальше.

На этой неделе банк «Открытие» объявил о покупке сервиса для дистанционного банкинга «Рокетбанк». Так предприниматель Виктор Лысенко во второй раз в жизни продал свою компанию. Шесть лет назад американский купонный сервис Groupon купил свой российский клон Darberry. Лысенко был одним из его основателей. Сумма той сделки, по оценкам «Ведомостей», могла составить $50 млн.

«Секрет» поговорил с предпринимателем о том, как создавать банковские продукты в России, о будущем Рокетбанка и о том, чем он сам теперь займётся.

— Как долго вы договаривались с «Открытием»?

— Первый раз я столкнулся с «Открытием» летом 2014 года — познакомился с Рубеном Аганбегяном на банковском форуме в Питере. Мы тогда перекинулись парой фраз, а через какое-то время начали общаться более предметно о партнёрстве. У них на тот момент уже была сделка с «Точкой», бывшим Банком-24 для малого и среднего бизнеса, и они хорошо сработались (после того как в 2014 году у Банка-24 отозвали лицензию, команда перешла работать в «Открытие» и занялась приложением для малого и среднего бизнеса «Точка». — прим. «Секрета»). Интересно, что с ребятами из Банка-24 мы познакомились давно, когда запускались. Несколько раз разговаривали и почти что начали сотрудничать, но всё время что-то мешало. Теперь мы встретились в «Открытии» и сможем что-то вместе сделать.

Если смотреть на опыт «Точки», то можно увидеть, что они достаточно автономны и продолжают заниматься тем, чем занимались, просто в рамках большой финансовой группы. Это для всех хороший вариант. Нам это полезно, потому что мы уже знаем этих людей, понимаем, как они работают. Они быстрые, и мы сможем легко интегрироваться.

— Почему долго не анонсировали покупку?

— Этот процесс происходил в несколько этапов. Сначала «Открытие» стал нашим партнёром по процессингу, потом они смотрели на результаты, теперь объявили о покупке. Клиентам от этого только лучше, потому что до сих пор Рокетбанк воспринимался как «частная лавочка». Теперь это часть большого банка, и мы считаем, что это отразится на нас позитивно.

— Рокетбанк останется автономным?

— Это будет очень похоже на то, что происходит с «Точкой». В дальнейшем может случиться объединение сервисов «Открытия» и нас с «Точкой», но это не вопрос завтрашнего дня. Интересно, что у «Открытия» есть своё приложение для бизнеса и оно стало конкурировать с «Точкой». Внутренняя конкуренция привела к тому, что оба проекта стали привлекать больше клиентов.

— Все основатели свои доли продали. Кто будет развивать Рокетбанк?

— Мы продали свои доли, но продолжаем заниматься проектом. У других основателей, как и у меня, остаются позиции в Рокетбанке. Я сейчас в операционные вопросы вовлечён мало, и в моём постоянном присутствии нет нужды, потому что команда очень мощная, она и так справляются. Михаил Провизион отлично управляет всеми операциями, Алексей Колесников — маркетингом, Олег Козырев развивает продукты и IT. У каждого из них своя команда. Всего более сотни сотрудников.

— Планируете запускать новые продукты?

— Совсем новых продуктов пока не планируем, а приложение мы улучшаем постоянно. Сейчас готовится много всего по взаимодействию с «Точкой». Они обслуживают малый и средний бизнес, но там есть ИП — этот предприниматель, как правило, не разделяет деньги в бизнесе и деньги в своём кармане, так что он наш клиент тоже.

— РБК писал, что «Открытие» заплатило за Рокетбанк $4,5 млн.

— Это некорректная цифра. Я не могу назвать точную сумму — не только потому, что это противоречит условиям сделки, но и потому, что часть выплат привязана к результатам, которые будет показывать Рокетбанк в будущем. Но могу сказать, что все стороны сделки, включая инвесторов, остались довольны.

— Кризис вам сильно подпортил оценку?

— Подпортил, конечно. В Германии есть проект Number 26. Два австрийца начали его развивать на полтора года позже нас, продукт у них объективно хуже. У нас к тому моменту, когда они стартовали, уже была клиентская база и много чего другого. Но они привлекли $13 млн, в том числе от Питера Тиля, и как-то там всё у них кучеряво с точки зрения капитализации. В России сейчас такую оценку представить невозможно. В Лондоне уже есть десяток банков, таких же как Рокетбанк. Там люди поднимают миллионы долларов просто под идею.

— У вас были серьёзные предложения от Тинькова, кроме того случая, когда он заявил, что готов купить вас за миллион долларов?

— Мы общались, но до серьёзных предложений дело не дошло. Олег не видел конкретную ценность, которую мы можем принести его банку.

— А другие банки? Сбербанк не предлагал?

— Мы со многими разговаривали, но надо понимать, что у каждой большой организации есть своя стратегия, свои разработчики, и это решение, которое со стороны кажется классным, с точки зрения внутренней логики не всегда правильное. Всегда встаёт вопрос: развивать проект внутри или привлекать внешних людей. В случае со Сбербанком, я думаю, для них мы слишком маленькие. А вообще, предлагать и мочь — это разные вещи. Сбербанк может покупать и интегрировать в себя другие компании, поскольку у него для этого есть внутренние механизмы. У «Открытия» есть для этого специальное подразделение во главе с Максимом Янпольским. А в других банках просто нет таких возможностей. Собственник может сказать: «Да, это интересно» — но потом окажется, что банально некому заниматься анализом и реализацией сделки.

— Вы сразу понимали, что будете продавать бизнес?

— Когда компания только создаётся, никто об этом не думает. Хотя в Groupon мы об этом думали, потому что создавали полного клона и рассчитывали вырастить проект на продажу. В Рокетбанке мы никого не копировали, хоть и посматривали на банковские сервисы вроде американского Simple. Но в результате мы развивались быстрее них. В случае с продажей Рокетбанка сошлись несколько факторов. За последние два года стало намного тяжелее привлекать инвестиции. Так что в голове всегда крутилась мысль — как развивать проект дальше, сможешь ли ты привлечь следующие деньги, при какой оценке и так далее. Это очень давит. Мы получили $2 млн от Runa Capital в 2013 и через год инвестиции от «Лайф.Среды». Потом стало радикально тяжелее. Вообще, венчурный бизнес в стране сейчас немного придушенный.