Очень милый член семьи)
Всё детство моталась летом по лагерям, но меня всегда увозил и привозил папа. Никогда не ездила на автобусах. До последнего раза. Было мне, наверное, лет 13-14. И вот папа не может меня забрать, я еду с лагеря на автобусе со всеми до города, потом "каждый сам за себя" и мне на двух перекладных до дома. У меня остались карманные деньги, которые родители давали в лагерь. И вот я счастливая, вся такая самостоятельная и с огромной сумкой на колёсиках доехала до остановки "рентал" и жду свой автобус. У остановки небольшой продуктовый. Я подсчитала финансы и решила, что вполне могу купить себе мороженое, чтобы жизнь была ещё офигеннее. Подумано-сделано, выхожу из магазина: на крыльце цыганка с мальчиком года три. "Подайте 2 рубля, ребенку не хватает на воду". Я сердобольная душа, оценив летний зной и оставшиеся финансы, думаю, что эти 2 рубля мне вообще роли не играют, подаю ей. Тут началось: " Да какая ты хорошая! Я просто проверяла душу твою. Да тебя удача всю жизнь преследовать будет! Да возьми обратно эти два рубля - они тебе талисманом будут". Я тяну руку забрать эти два рубля, она руку одёргивает: "Нет, -говорит- нельзя голой рукой касаться. Надо в бумажную денежку завернуть." Я ищу и подаю ей 10-ку. Она быстро заворачивает: "чем больше бумажная деньга, тем больше удачи будет!" Я подаю ей последнюю сотку. Она снова заворачивает и начинает очень быстро мельтешить руками, но меня отвлекает мой автобус, который подъезжает к остановке за её спиной. То есть я смотрю поверх её плеча, а не на неё прямо. И в тот же момент краем глаза я вижу, как она засовывает этот конвертик себе за пояс. У меня в голове стремительно проносятся мысли, что это-то точно мои последние деньги и с баулом я пешком не дойду до дома. Цыганка где-то в это время показывает пустые руки и говорит что-то типа: " Деньги твои исчезли. Я великая колдунья, сейчас дуну и с тебя вся одежда слетит: голая, опозоренная стоять будешь. Иди отсюда!". Автобус уже стоит на остановке. Не знаю, чем я думала и думала ли вообще в тот момент, но я кидаю мороженое в сторону (каюсь: не смотрела куда, просто на землю), засовываю руку ей за пояс и хватаю то, что похоже на бумажки, которые она скручивала и бегу к автобусу. Она бежит с ребенком за мной и кричит: "Воровка!". Я залетаю в автобус в заднюю дверь, она стоит у двери и орёт. Я думаю, что всё: сейчас милицию вызовут и мне хана. Автобус отъезжает, никто НИКАК не реагирует, меня немного отпускает. Я раскрываю плотно сжатые пальцы, а там 500 рублей. А в них ещё 2 сотки и какая-то монетка. Вот так я цыганку ограбила, которая до этого ограбила кого-то ещё. С тех пор ненавижу цыган.
Настоящая причина
Свадебщики
А вы давно выбивали ковер?
Странно, но БМ молчит
Ответ на пост «Пикабу заболел?»
Некий гражданин, похожий(а возможно и не похожий) на депутата(возможно и не депутата) от Единой России(возможно и не Единой России) Сергея Богданова(возможно и не Сергея, а может даже и не Богданова) неуважительно(возможно весьма уважительно) общался(возможно молчал) с охранником(возможно не охранником) коттеджного посёлка(возможно и не его).
На фото ниже Сергей Богданов(возможно и не он) - депутат Муниципального округа Филевский парк города Москвы, заместитель председателя Региональной Контрольной комиссии МГРО Партии «Единая Россия».
Кем является лицо, из видео доподлинно неизвестно.
Везименямр@зь. Очередная яжмать в такси
В курском новостном паблике мамаша выложила гневный пост о подлом водятле такси, который её обидел. И активно рассказывала в комментариях о злом водителе.
Однако, как выяснилось у водителя велась запись на регистратор, где всё выглядит совершенно по другому.
После огласки дама удалила свою страницу ВК.
Тревожная масса
Всё началось, когда ушёл отец. Одной солнечной субботой посреди обеда просто встал из-за стола и сказал, что не вернётся. Ни за сигаретами не выходил, ни вещи не собирал… Взял и упорхнул, как бабочка. Лысая двухметровая бабочка в помятой тельняшке.
Я не мог есть. Мать ревела. Мы долго сидели, не шевелясь, и я не знал, что говорить. Потом молча вылил суп в унитаз, и пошёл спать. Мне было шесть, а я даже не включил мультики перед сном.
Отец, с которым мы играли в мяч, мастерили луки и смотрели «Звёздные войны», меня оставил. Я был ему не нужен – эта мысль осела внутри, провалившись сквозь сердце в желудок вместе с остатками злополучного обеда. Острым сверлом бурила мои внутренности непонятная вина и обида. Папы нет. Папа ушёл. Как Дарт Вейдер.
Я проспал почти сутки. На следующий день мой живот скрутила такая резь, что я орал криком, катаясь по полу. Мама набила мне желудок таблетками, но боль не проходила. Зарёванная, встрёпанная, мать вызвала врача, меня осмотрели – ничего.
– Мальчик голоден. Попробуйте дать хоть полчашки бульону, – печально вздохнул дядя в белом.
Мама сварила бульон. Я съел полкастрюли. Всё прошло.
Так и началось. Сначала я ел, чтобы угомонить боль. Потом по привычке. Разросшийся аппетит и растянутый желудок сделали из меня вечно голодного огра, раздувающегося в диаметре год от года.
Ростом я пошёл в батю, так что сто килограммов для меня были бы нормой… но не в четырнадцать же лет. К концу школы сто пятьдесят. После универа круглая цифра в двести кило равнодушно вползла в мою жизнь. Ходить-то я ещё могу. Но медленно и недолго.
Вспоминал детство. Из хорошего там были только фильмы и книжки, ждавшие меня дома. А больше…
– …Жирный-жирный, как поезд пассажирный!
– …Девчонки, сиськи можете не отращивать – всё равно у Антона больше!
– …Эй, пузырь, а ну на ворота!
– …Сможешь догнать, жирный? А если с хот-догом побегу?
С малых лет я ощущал, как оседает на мне липкая масса насмешек, отделяя от мира. Что толку с того, что я знал всё о «Звёздных войнах»? Пока одноклассники, жужжа, махались палками, я прикидывал, кто из них использует форму Соресу, а кто – Атару. Но вслух не говорил. Кто станет слушать? Слова «джедай» и «жирдяй» пишутся по-разному.
Одиночество и унижение давили на меня привеском к лишним килограммам. Ходить мешал не только вес тела, но и вес осевшего на душе мрака – липкого и густого, точно жир. Та самозабвенная лёгкость, с которой ушёл отец, обернулась для меня тяжестью – и отнюдь не только метафорической.
Один за партой. Один по дороге домой. Один дома, со времён, как от матери остался бледный призрак, метающийся между работой и сном. Мне нужно было утолять голод. Я стал готовить сам – и получалось неплохо. Мой зад снова раздался вширь на пару размеров. Замкнутый круг.
Съехал на втором курсе универа в квартиру бабушки, земля ей пухом. Подрабатывал в техподдержке – с детства ковырялся в компе, поднатаскался. Стал системным администратором в офисе довольно крупной компании. Казалось – жри на всю зарплату, катайся по полу как шарик и умри через пару лет от сердечной недостаточности.
Но мне повезло. У меня появился друг.
На рабочем перерыве я зашёл в курилку – там стоял тощий парень на вид моего возраста, с длинными волосами и в кожаной жилетке на рубашку в клетку. Он лыбился и пинал ногой мусорку.
«Фрик какой-то», – мелькнуло в голове.
– Здоров, – кивнул он. – Глянь, чего народ на работе творит.
В мусорке лежала бутылка из-под водки «Абсолют». Я хмыкнул, закуривая. Вспомнил старый стишок:
– Я взял лайтсабер, вышел на пробежку,
Покинув дом и очага уют.
Джедаи – за здоровый образ жизни…
– …Ведь только ситхи всё возводят в «Абсолют»! – закончили мы в один голос и расхохотались.
– Жека, – протянул он руку.
– Воу, большой парень, остановись, сломаешь! – восхищённо воскликнул Жека. – Ты тут кем?
– Сисадмин на третьем. А ты?
– Коллега! Иди обниму! Только я на втором.
Я удерживал на сигарете столбик пепла, пытаясь не опрокинуться от шока. Незнакомец обнимал меня. Потного, толстого мужика – просто за стишок про ситхов и общую специальность.
– Капец, тебя не обхватить, друг! У тебя небось и гравитация своя?
Почему-то прозвучало совсем не обидно. Я даже рассмеялся, хотя шуток этих не любил и слышал по двести раз каждую.
Мы перекинулись ещё парой слов, докурили. Жека предложил:
– Слушай, большой, айда по пиву после работы?
Так началась наша дружба.
Мы ходили в бары, гуляли, иногда зависали у меня с приставкой и пиццей, точно в американском кино. Обсуждали перипетии Далёкой Галактики, пили, шутили. Я готовил вкусности: борщ, паэлью, хачапури, рамен… Мы ели. Жека меня постоянно подкалывал, но я не мог обижаться.
– …Девушку тебе надо найти.
– Ну, я предложу какой-нибудь кисе покататься на БТРе. А потом привезу её к тебе.
Я кинул в Жеку чипсиной.
– Хорошо, Антох, только мимо телика не иди, а то я серию пропущу.
…Потом мы стали соседями. Тоже в американском стиле. Он расстался с девушкой, попросил перекантоваться недельку, пока не найдёт квартиру. Тут всё пошло наперекосяк.
Я приготовил настоящий венгерский гуляш. Жека слопал две миски и сказал:
– Тебе бы поваром, какой ты нахрен сисадмин… Теперь понятно, почему ты такой большой… Этак и я раздобрею. Надо вечером пробежаться, ты со мной?
Шутку я оценил. Мои два центнера не давали мне пройти от комнаты до туалета, не запыхавшись. Какой к чёрту бег – я забыл, что это такое, с начальной школы. Когда Жека надел спортивки и ускакал в ближайший парк, я сел доедать четвёртую порцию.
А вставая, пошатнулся. В глазах потемнело, миска разлетелась по кухне. Кряхтя и пыхтя, я опустился на четвереньки, собирая осколки. Кое-как смёл в кучку. Не все. Некоторые царапали волочившееся по полу пузо. Пот застилал глаза, я задыхался.
И понял, что не могу встать.
От бессилия я заплакал. Пытался приподняться, но слабая дряблая спина не выдерживала тяжести живота. Следующие полчаса я лежал на полу, изрезанный осколками, и рыдал. Пока Жека не помог мне подняться. Хорошо, что взял ключи.
– Надо… худеть… я так… больше…
– Надо. Вредно столько тяжести таскать, – угрюмо кивал Жека.
– Я копил… на операцию… удалить полжелудка… и аппетит…
– Это неверный выход, друг. Джедаи за здоровый образ жизни. Дело не в желудке.
– Ты прав… в голове.
Я рассказал ему об отце, о боли, страхе и разочаровании, тяготящих меня сильнее, чем лишний центнер тяжести. Жека не перебивал. Он обрабатывал мои царапины и перевязывал особо глубокие порезы.
На следующий день началось.
Жека выкинул мои тарелки, купил маленькие («психологический трюк»). Вытащил меня на прогулку. Я переваливался с ноги на ногу, с завистью глядя, как друг нарезает по парку круг за кругом.
На ужин был белёсый брикетик.
– Это чего за тревожная масса? – поморщился я.
– Тревожная масса – это сто кило, которые ты нажрал от психотравмы, – парировал он. – А это творожная. Давай, это вкусно.
Оказалось, и правда.
Я скучал по чипсам, пицце и пиву. Первую неделю ломка была психологической. Я перебивал её долгой прогулкой, уставал и ложился спать. Друг поддерживал меня и следил, чтобы я не срывался. С его помощью было легче.
– Э-э, куда гонишь, брат? – кричал Жека, заходя в мою комнату. – А, это не спидометр, это весы…
К концу второй недели я проснулся от боли в животе. Ощущение было – как от пытки с ведром и крысой. Меня грызло изнутри.
Жека не растерялся.
Он держал меня за плечо, шептал, что он рядом, что всё в порядке.
– Боли нет, её не существует, ты настоящий джедай, не думай о желудке, – бормотал он, как мантру. – Думай о сердце, о своём большом сердце, думай о мозге, думай о штуке между ног, которую когда-нибудь увидишь без зеркала. Я знаю, ты это сможешь.
Я выл, кричал и кусал подушку. Злобная, жгучая, точно глоток кислоты, боль проедала кишки. Ей нельзя было верить, она фальшивка, дрянь, обман – как углеводы в газировке.
К утру отпустило. Я встал и побрёл варить овсянку.
– Антон, ты в курсе, что песню «Крылья» Бутусов посвятил не полковнику Сандерсу? – подбодрил меня Жека дежурной шуткой. Я слабо улыбнулся.
…Вскоре я стал есть вдвое, а потом и втрое меньше. Спустя полгода половина центнера покинула меня, но ходьба и лёгкие упражнения уже не давали эффекта. Стрелка весов остановилась.
Я воззвал к Силе и вышел в парк. “Покинув дом и очага уют". Меня хватило на двести метров. Впервые за много лет – это было незабываемо. Сплющенные весом плоскостопые лапы болели от бега. Слабая грудь взрывалась от нехватки воздуха, колыхалось дряблое сало на боках. Я бежал.
За эту минуту я вспотел сильнее, чем от километровой прогулки. Возвращался домой совершенно разбитый. Взглянул на лестницу, нажимая кнопку лифта. Ещё не время.
– По телеку говорят, землетрясение было, – сообщил Жека.
– Да у нас во дворе. Только что.
Две недели я пробегал свои двести-триста метров и полз домой еле живой. Потом стрелка сдвинулась. Окрылённый успехом, я проскакал аж пятьсот, а потом ещё и поднялся на этаж пешком. Правда, тут мои силы кончились, и остальные восемь я ехал на лифте.
По-прежнему много и вкусно готовил, но еда портилась. Выкидывая полказана испортившегося плова, вспомнил слова Жеки. Плюнул на все и через день сменил работу. Ресторан, куда меня взяли поваром, скоро поднялся в рейтинге, повалили клиенты.
Я был счастлив среди запахов и вкусов, стука ножей и звяканья кастрюль. Счастлив в суете и жаре бегать целую смену от плиты к плите. Я вдыхал ароматы и глядел на блаженные лица жующих людей. Еда перестала быть необходимостью – она стала искусством. А жир на боках стремительно таял, достигая заветной сотни.
…Мне удавалось пробегать уже два километра. Я знал, что скоро привыкнут ноги, окрепнут лёгкие и я смогу на равных с Жекой пробегать его семёрку. Стрелка весов показывала девяносто пять.
– Эй, дрищ! – бросил однажды Жека.
– Ого, что-то новенькое, – я улыбался во все тридцать два.
– Ходил я тут на «Мстителей». Скажи честно, тот злой синий мужик щёлкнул пальцами и половина тебя исчезла, да?
Я обнял его, сдерживая слёзы. В тот день, счастливой солнечной субботой, мы заказали пиццы и напились, как в старые времена.
Зеркало говорило, что я и правда перестарался. На меня смотрел тощий мужик с обвисшими лоскутами кожи на животе и руках. Вот и пригодятся деньги, которые мне Жека не дал пустить на желудок. Подрежем кожу, пустим на сапоги.
…После работы, сняв халат и колпак, остановился в курилке. Невысокая девушка с ярко-зелёными глазами и пышными формами, попросила закурить.
– У вас… пуговица оторвалась, – несмело заметил я.
Она глянула вниз, запахнула разошедшуюся на груди блузку.
– Чёрт, опять отъелась… Молодой человек, я толстая?
– Нет, конечно. У вас просто… бюст.
– Неправда, я толстая!
Мне стало ещё смешнее.
– Вы не знаете, что такое «толстый». Приходите завтра – дам вам померить жилетку размера девять-икс-эль.
– Да-да. Год назад у меня на ней порвалась пуговица.
– Н-не может быть, – ошарашенно выдохнула она, оглядывая два метра стройного меня.
Что-то само дёрнуло меня за язык – шанса лучше уже не будет:
– Не желаете вечером выпить чашечку пива или бокальчик кофе?
Кажется, я сказал что-то не то, но она смотрела на меня сияющими глазами, и на круглых щечках ямочка так играла, и прядь волос на пальце…
Так прошёл мой первый вечер с девушкой. Потом второй. Мы гуляли вдоль набережных и пили приторный кофе, ходили в кино и кафе, катались на аттракционах и фоткались у фонтанов. Однажды я остался у неё дома. Её не испугала висящая кожа, а ту штуку и правда было видно без зеркала.
А мне… Так хорошо мне не было, даже когда я жрал вкусняшки на пару с Жекой с джойстиком в руке. Внутри не осталось никакой боли. Ни в желудке, ни в душе.
– Жек, спасибо тебе за всё, но… ты, кажется, собирался недельку перекантоваться?
— Да, неделька растянулась… на год?
Он крякнул, усмехаясь. Спросил:
– Ну, та, кто въедет вместо меня. Неспроста же?
– Ну… В общем, да. Неспроста. Она волшебная.
– Молодец, рыцарь. Лети к ней. На крыльях любви или… – он потеребил висящий лоскут под моим бицепсом, – …на парусах обвисшей кожи. Съеду через неделю.
Всю неделю я ночевал у Юли. Учился, как делать девушке хорошо и вообще – владеть своим телом. Не мог отлипнуть от неё, потому что раньше… Ох, как бы это было тяжело.
Но Жека собрал вещи. Мы обнялись со слезами на глазах, и он отчалил. Тогда я привёл домой Юлю, не зная, что у неё для меня сюрприз. Маленькая пластиковая палочка с двумя полосками.
Она смотрела гордо и чуть с опаской. Я замер.
Отец ушел не потому, что меня не любил. Он хотел пожить «для себя». А я всю жизнь жил для себя. Он не знал, насколько тяжело одиночество в довесок к центнеру тревожной массы. Он не понимал чего-то важного в этой жизни.
Я никогда не бегал – и мне понравилось. Никогда не жил для других – но хочу. Не болит желудок, не чешется совесть и не тянет душу несносной тяжестью тоска, густая, словно смола, и дряблая, как застоявшийся жир. Юля радостно взвизгнула, когда я кинулся к ней обниматься. Как кстати совпало, что и у меня для неё был сюрприз.
Встал на колено, вынимая из кармана коробочку. Протянул кольцо. И застыл.
В прихожей за спиной Юли стоял Жека.
Он же отдал ключи. И что он тут делает?
Жека поднял большие пальцы, скалясь во всю пасть и кивая. Я сбивчиво залепетал.
– Как раз думал… Это к глазам и… выходи за меня.
– Ч-что к глазам? – нежно улыбнулась она.
– Просто… это изумруд. Он как зелёный кайбер-кристалл и… – я от волнения нёс чушь. – Мечи зелёного цвета носят д-дипломаты. самые мирные джедаи в Ордене. И ты… эм… Ты принесла мир в мою Галактику.
Кажется, вышло неплохо. Юля расплакалась и крикнула:
– Да! Выйду! Я люблю тебя!
– И я. Тебя, то есть.
Она засмеялась звонко и легко. Жека в прихожей танцевал макарену.
– Ты готов? — шепнула Юля.
– Готов, – твёрдо сказал я, не оглядываясь на суфлирующего Жеку. – Своего ребёнка я уберегу от тяжести. Его жизнь будет легче.
Она нажала пальцем на кончик моего носа.
– И не кури больше в комнате.
– Не буду. И ты брось.
По дороге на кухню я всё понял. Зажёг плиту, поставил чайник, насыпал заварки и повернулся к Жеке. Он сиял как световой меч.
– Понимаешь, большой парень? Ты победил его!
– Батю-ситха. Ты остался тут, на светлой стороне. Подарил ей новую надежду. Сын мой, ты настоящий джедай. Впрочем… Какой ты теперь сын.
– Ты сам себе теперь отец. Мужик, бросивший тебя двадцать лет назад, больше тебе не нужен. И я тоже. Ты только бегать не забрасывай.
– Антон! – окликнула Юля из комнаты. Послышались шаги. – С кем ты там разговариваешь?
Я повернулся к прихожей.
– Да пребудет с тобой Сила, – шепнул сзади на ухо Жека.
Юля прошла мимо меня в кухню. Увидела вскипевший чайник, залила заварку, что я насыпал пару минут назад. Она порхала по маленькой кухне как птичка-колибри – я представил, как через полгода она будет смешной и кругленькой, но, конечно, не такой проворной. Улыбнулся.
– Что? – рассмеялась она. – Так с кем ты говорил?
– А-а… – я махнул рукой и притянул её к себе. – Сам с собой, родная. Сам с собой.
Я обнимал её, гладил по волосам и смотрел на стол, где минуту назад сидел мой несуществующий лучший друг. Столешница была пуста. Жека слился с Силой.
Автор: Александр Сордо
Пикабу заболел?
Про авито
объявление на Авито в моем городе, предлагают бумагу А4 по оочень низкой цене.
Несколько однотипных объявлений с разными адресами. В объявлении нет рейтинга, написано "Реквизиты проверены", у продавца 390 объявлений. Заходим на данные продавца, видим таких же все 390 объявлений по всей России, рейтинга нет,
но есть отзывы рис.
в некоторых объявлениях есть отзывы
звоню на телефоны- не отвечают. Объявления больше месяца висят, Авито не реагирует. Жалобу писал, ответа нет.
Пульс
Ночью проснулась оттого, что муж мацал меня в районе шеи.
- Ты чего? - поинтересовалась спросонья.
- Лежишь на спине тихо, дыхания не слышно и холодная вся.
Это он пульс пытался найти. Переживал.
Логично
Лампово-то как
Турнир по Duke Nukem 3D, который организовали Бонус с Гамовером в 1998 году
То же место, но в разное время
На фоне горы Даиничи, префектура Гифу, Япония.
Про видеонаблюдение
Сотовый зазвенел в час ночи. На экране высветилось "Наталья Владимировна С" Руководитель немаленькой организации, в которой я обслуживал системы безопасности. Жёсткая, волевая и умная тётка, как и положено руководителю её ранга.
Одеваюсь. Жена спросонья спросила:
Приехал я минут через десять. В холле стояла хмурая Наталья Владимировна, от которой попахивало алкоголем и два охранника жались к стенке.
Наталья Владимировна кивнула головой на монитор видеорегистратора:
-Стереть записи сможешь?
Взял в руки мышку, ввёл админский пароль, пробежался по менюшке, форматнул жёсткий диск:
Наталья Владимировна вышла в дверь, села в служебный Ленд Крузер-100, вспыхнули стопы и машина исчезла в ночи. Я в полном недоумении посмотрел ей вслед и перевел взгляд на на парней в форме:
-Мужики, это что сейчас было?
Тот, что постарше, слегка улыбнулся в усы и ответил:
-Часов в девять пришёл к ней мужик, представительный, с портфелем. А минут сорок тому назад, она в приемную за чайником вышла. В одной юбке. А там видеокамера.
Было это лет десять назад и зовут её конечно, не Наталья Владимировна.
Сэкономил
Сын живёт в другой стране. Любит стильные прически, но недавно жене по WhatsApp жаловался, что стрижки ужасно дорогие и он купил себе машинку для стрижки волос и теперь будет стричь себя сам. Через полчаса прислал фото своей стрижки налысо и словами дописал: "Сначала всё было хорошо, но потом что-то пошло не так".
Обрушение ледника в Киргизии
Произошедшее сняли на видео туристы из Великобритании и США (группа из 10 человек), которые оказались в непосредственной близости от места схода ледника. У одной девушки травмирована нога, ее направили на лечение в Бишкек; другая упала с лошади и получила ушибы. Остальные не пострадали.
Ответ на пост «А что вы там празднуете?»
Мне было 13, когда мама решила забрать к себе. До этого я с ней не жила, воспитывалась у бабушки. Мама жила с моих 11 лет в другом городе. Когда еще в одном проживали, виделись периодически, но нечасто.А тут она твердо решила, через год после рождения моей младшей сестры, что дети должны все жить с ней. Меня перевели в другую школу из моей родной одаренки. Там была гимназия, тоже неплохая, но по многим предметам все равно никакого сравнения.И перевезли меня. А так как дело было летом и до школы оставалось два месяца, то мама решила меня на месяц отправить в лагерь. Я не хотела. Будучи совой с самого детства, дико ненавидела ранние побудки и летом хотела отоспаться. Да и общительной тогда ни разу не была, наоборот, замкнутая и тихая. Моим единственным желанием было остаться одной с книгами, и чтобы никто не трогал.Короче, лагерь для меня оказался адом. Я много раз объясняла матери, что не хочу ехать. Потом из лагеря, что заберите меня отсюда. Но никто за мной за тридевять земель не поехал, естественно. А за неделю до конца смены меня свалил жесткий грипп. Температура 39. Меня оставили лежать в изоляторе, где я была одна весь день, насколько могла судить, когда сознание прояснялось. За все время мне дали только несколько таблеток парацетомола и активированный уголь пачками. Температура не спадала. Персонал ко мне заходил три раза в день, чтобы покормить, но ела я мало.К выписке температура держалась на 39 и никуда не хотела уходить. Бабушка моя оборвала все телефоны директора лагеря, чтобы ко мне в вагон платцкарта, которым нас должны были везти из Анапы в Москву, посадили врача. Ее заверили, что так и сделают (нет). Она хотела оставить моего дедушку инвалида на сиделку на пару дней и приехать черте откуда забрать меня. Но ей не разрешили, так как она не мать, а мама отказалась меня забирать (она искренне думала, что все не очень серьезно, иначе, конечно же, приехала бы).В общем, меня отправили в июльскую жару на платцкарте без кондиционера и без врача. Ехать 2,5 дня. К концу пути я была просто не в себе. Дикая интоксикация, рвота, не знаю, как я не откинулась. Но даже вышла из поезда почти на своих двоих (отчим меня придерживал). Дома измерили температуру - 40.1 (!). Меня свалило на полтора месяца, в новую школу я вышла в середине сентября. Время выздоровления помню очень смутно. А тут еще началась другая канитель.Так как жила мама с моим отчимом и годовалой сестрой в области, меня поднимали в шесть утра, чтобы успеть в школу в Москву. А забрать могли только в восемь вечера. Уроки заканчивались в два, что было непривычно рано для меня. До половины третьего, иногда до трех я успевала сделать все уроки и просто сидела в коридоре еще пять часов, так как библиотека закрывалась рано. Я брала с собой книжку, но читала быстро, и за два часа уже оставалась без занятий. Телефон был очень простой тогда. В итоге, просто сидела с закрытыми глазами и мечтала о чем-то. Без еды, на секунду. Вечером по пути заезжали в мак, где наедались вредной и тяжёлой еды. Дома ссоры мамы и отчима, крики неспокойной сестры. Бутылки двухлитровых пепси,поставленных у стены рядком) Мне кажется, мы пили только их. Я говорила, что не хочу оставаться, но мама, сама замотанная, кажется, просто не воспринимала это как надо. Меня хватило на одну четверть. На осенние каникулы я попросилась к бабушке на неделю. Уже высаживаясь из самолета, отправила маме сообщение, что обратно не поеду и попросила ее перевести мои документы в мою прежнюю школу.Был грандиозный скандал, конечно. Но потом мама приняла все, написала, что любит меня, несмотря ни на что.А я вернулась к пусть и тяжелой жизни с дедушкой-инвалидом и вечно прокуренной бедной квартире и занятой на двух работах бабушке, но зато тишине, спокойствию, ненавязчивой заботе и родной школе. Первую четверть пришлось очень нелегко, так как сильно отстала по многим предметам (в московской гимназии была очень простая по сравнению с моей школой программа, особенно по математике).Вернулась в Москву я уже для поступления в ВУЗ. В лагерь больше не ездила)