5 диалогов о еврейской культуре
17 июня завершился Первый московский еврейский кинофестиваль, стартовавший 14 июня. Московской публике была представлена не только палитра еврейского кинематографа, но и образовательная программа, где в формате семинаров все интересующиеся могли обсудить со спикерами, среди которых были Игорь Чубаров, Линор Горалик и Ури Грешович, культурологический аспект показанных картин. Основной темой фильмов фестиваля стала проблема диалога как таковая. 365mag выбрал те картины, которые раскрывают эту проблему с разных сторон.
«Проснись, Сион»
Кадр из фильма «Проснись, Сион»
Одной из важных картин стал документальный фильм «Проснись, Сион» режиссера Моники Хаим. Главная героиня (сама Моника), находясь в рамках традиционного воспитания еврейской культуры, к своему удивлению обнаруживает ее следы в растафарианстве. Влекомая поисками ответов на свои вопросы, она совершает путешествие в мир раста, подробно фиксируя все свои шаги и открытия. Однажды обнаружив что-то родственное еврейской традиции в музыке регги, Моника отправляется разыскивать их корни. Сначала своими взглядами о тождестве еврейской и растафарианской культур делятся местные регги исполнители, половина из которой евреи, а другая — чернокожие.
«Я помню, как в школе я размышляла над тем, что если Моисей и его народ так долго пробыли в пустыне, то как же они могли был белыми людьми?» — говорит одна из героинь — регги ди джей еврейского происхождения.
Моника все ближе подбирается к идее о родстве между двумя народами. Она отправляется в Эфиопию, и местные ортодоксальные раста, демонстрируя свой быт, рассказывают о царях Соломоне и Давиде, о царице Савской, Хайле Селласие и городе Сионе. Кульминационным моментом становится сцена, где Моника приводит двоих растафарианцев в пустующую синагогу. Там они видят звезду Давида и говорят, что это их символ. «Это и мой символ тоже!» — говорит Моника. «Правда? Один народ!» — радуются раста.
Данная картина является представителем субъективной, наивной документалистики. Его базис — это личный опыт и впечатления, что в контексте проблем диалога, становится более весомым аргументом, нежели научные исследования. Ведь все сказанное через этот фильм идет от сердца. «Вот это фильм! Какая энергетика!» — восхищались зрители после показа.
«Где-то там»
Кадр из фильма «Где-то там»
Более серьезной картиной о пересечении культур стал фильм «Где-то там» режиссера Эстер Амрами. Главная героиня, еврейка Ноя учится в Берлине, пишет научную работу о непереводимых словах и пытается прийти к понимаю со своим молодым человеком – немцем Йоргом. Когда Ное отказывают в стипендии, она решает навестить семью в Израиле. Там она проводит несколько счастливых дней и уже собирается уехать, как внезапно глава семьи бабушка попадает в больницу, и ее состояние только ухудшается. Ноя решает задержаться, и в момент семейного кризиса всплывают старые конфликты. Скучая по своей любимой, Йорг решает ее навестить. С его визитом сложности непонимания перерастают в конфликты двух культур, которые делят непростую общую историю.
Лейтмотивом фильма становится научная работа Нои – слова в разных языках, которые не имеют эквивалетного перевода. Это явление говорит о том, что слова — ничто. Настоящее понимание требует большего. Кажущийся на первый взгляд сентиментальным фильм открывает все больше и больше метафорических слоев. В финале зритель видит видеозапись, которую Ноя сделала перед болезнью бабушки. « На скольких языках ты говоришь? А какой из них родной?» — спрашивает Ноя. Бабушка обнимает внучку и произносит на родном для них обоих языке, что желает ей счастья и здоровья. Действительно, родной — это язык сердца. Он одинаков для всех.
«Кот раввина»
Кадр из мультфильма «Кот раввина»
Еще одной картиной фестиваля, показывающей проблему языковых барьеров и стыков культур, стал анимационный фильм «Кот раввина» режиссеров Антуана Делево и Жоанна Сфара. Это сказочно-приключенческая история в лучших традициях анимационных картин. В Алжире живет безымянный кот раввина Сфара, влюбленный в его дочь красавицу Злабию. Однажды он съедает говорящего попугая и внезапно получает способность разговаривать со своими хозяевами.
Раввину не нравится, что кот читает Злабии вслух любовные романы, и он их разлучает. Тогда, желая обрести уважение еврейской общины, кот требует себе бар-мицву, внося еще больший переполох в спокойную жизнь своих хозяев. Посреди ругани раввина со своим учителем и нападок его дочери прибывает посылка с религиозными книгами из России. Внутри нее спит неизвестный русский, говорить с которым может только кот. «Просто ты единственный, кто готов меня слушать», — говорит кот русскому. Молодой человек оказывается русским евреем, чудом спавшимся от преследований на родине. Он мечтатель, который призывает всех пересечь пустыню в поисках Иерусалима – города, где все едины и равны. В путешествие отправляются сам художник, кот, раввин, его друг и тезка мусульманин Сфар и эксцентричный русский богач, который скучает без приключений.
В течение всего сюжета персонажи постоянно оказываются между Сциллой и Харибдой, лавируя между конфликтами традиций, менталитета и вероисповеданий. Раввин и его мусульманский друг вместе молятся, а берберы пустыни, оказав героям помощь, провокационно спрашивают раввина, не считает ли он, что ислам лучше. Русский художник сначала сталкивается с дискриминацией на родине, а затем со стороны евреев французского Магриба. И единственный, кто способен одинаково общаться со всеми — это кот. Ему все равно, на каком языке говорит человек. Если он готов слушать и слышать, то диалог состоится. И в этом его бесценный урок человечеству.
Кадр из фильма «Гет»
Картина «Гет» режиссеров Рониты и Шломи Элькабецов рассказывает о конфликтах внутри одной культуры. Мать и жена Вивиан Амсалем хочет получить гет – развод от мужа, которого больше не любит. Но по еврейским традициям, если не было факта нарушения брачного договора, то гет можно получить только при обоюдном согласии сторон. «Почему хотите развестись с мужем?» — спрашивают Вивиан судьи равинатского суда. «Она его больше не любит,» — отвечает адвокат Вивиан. «Без оснований» — отзываются судьи. Судебный процесс затягивается на пять лет. Вновь и вновь она приходит в зал суда и борется за свою свободу. Судьи то относятся скептически к сумасбродной женщине, то сами устают от систематических неявок ее супруга и уже сами и рады бы завершить процесс, но супруг стоит на своем – развода не дам. В зале суда постоянно разыгрываются скандалы, затягивающие процесс, и создается впечатление, что он никогда не закончится.
Данная картина великолепным образом сочетает в себе жанры психологической драмы и комедии, неожиданно становясь то одним, то другим. В первую очередь бросается в глаза великолепно выстроенная драматургическая структура. Несмотря на ограниченное пространство и постоянный тесный конфликт героев сюжет открывает новые грани. Действие не провисает, постоянно развиваясь и еще шире раскрывая тему конфликта мира ортодоксального и мира новых взглядов. В этом фильме все символично. Не желающая жить до конца жизни с нелюбимым мужем, даже после нескольких десяткой лет брака, Вивиан и ее адвокат, прогрессивно мыслящий юрист, не реагирующий на замечания судей об отсутствии на нем традиционного головного убора – рвущийся вперед авангардный отряд. Равинатский суд, адвокат супруга и свидетели — это законсервированный старый мир, который не позволяет себя разрушить. Зал суда носит буквальный и переносный характер. Это ринг, где эти два явления могут помериться силой. Исход не определяет победителя и проигравшего. Он лишь показывает, каким образом может происходит диалог этих двух полярностей.
«Наступит ночь»
Кадр из фильма «Наступит ночь»
Очень важной картиной рубрики «Свидетельство» стал фильм Андре Сингера «Наступит ночь». Это отрестраврированный и дополненный документальный фильм режиссера Сидни Берстайна, снятый во время освобождения нацистских лагерей. Собирая британскую, американскую и советскую военную хронику Берстайн намеревался создать важный исторический фильм о расследовании в немецких концентрированных лагерях. Но фильм так и не был выпущен. Спустя почти 70 лет режиссер Андре Сингер создал новый фильма на основе старых материал, пригласив также к участию тех немногих, кто выжил в концлагерях и некоторых участников освобождения. В фильме рассказана история судьбы задуманной Берстайном картины.
Кадры, зафиксированные в 1945, называют самой шокирующей хроникой XX-го века. Фильм Сингера называют одной из важнейших документальных картин. Изуродованные трупы замученных узников сняты крупным планом, вызывая у зрителя волнение от такой близости с насильственной смертью. Но еще большее напряжение вызывают рассказы военных операторов. Их откровения, снятые тогда и сейчас, насыщают картину красками, без которых кадры с горами трупов не трогали ли бы так сильно. Подлинный ужас возникает именно за счет сопереживания. Рассказывают все – операторы, выжившие заключенные, которые смотрят на себя в хронике 45-го, монтажеры, получившие неожиданный материал. «Я думал, что потом я это все забуду, но это невозможно», — говорит один из участников военных действий. «Когда нас снимали в лагере, мы не понимали. Но сейчас очевидно, что эти кадры — единственное свидетельство того, что мы пережили,» — восклицает один из выживших. «Когда мы отсмотрели весь снятый материал, каждый из нас молился, чтобы не ему пришлось его монтировать», — делятся сотрудники процесса. В фильме Бернстайна должен был также принимать участие Альфред Хичкок. Его существенным вкладом в структуру картины была идея показать близость к лагерям населенных пунктов, где жили и наслаждались жизнью обыкновенные граждане. Но работа над фильмом затянулась, и полномасштабный выпуск фильма стал вызывать сомнения. В итоге был выпущен лишь краткий ролик «Мельницы Смерти» автроства Билли Уайлдера, суть которого была больше агитационной, нежели несла художественный характер, как в работе Берстайна. «Когда-нибудь вы поймете, что моя работа не была напрасной», — сказал Бернстайн. И хотя, хроника его незавершенного фильма принесла существенную пользу в процессе суда над участниками всех этих страшных событий, по-настоящему, миссия Берстайна выполнена только сейчас. И заключается она в том, чтобы не дать человечеству забить о своем страшном прошлом. «Если человечество не выучит этих уроков – наспутит ночь» .